Ирина Окладникова и Минфин: как может измениться контроль ИТ-бюджетов

Дмитрий Григоренко покидает пост вице-премьера и руководителя аппарата правительства. С 2024 года он отвечал за государственную цифровизацию — от «Госуслуг» и борьбы с мошенниками до контроля ИТ-расходов ведомств.

Для обычного пользователя это выглядит как кадровая перестановка. Для ИТ-компаний и интеграторов — как потенциальная смена правил игры: кто будет согласовывать проекты, какие показатели потребуют от подрядчиков и насколько жёстко будут проверять отдачу от бюджетных расходов.

На момент публикации исходной новости, 19 октября 2026 года, окончательного распределения обязанностей ещё не было. На место Григоренко предложили Ирину Окладникову — первого заместителя министра финансов. Но говорить, что именно она уже стала куратором всей «цифры», пока рано.

Что произошло

19 октября Михаил Мишустин встретился с Владимиром Путиным и предложил кадровые изменения. Президент их поддержал, после чего премьер внёс в Госдуму пять кандидатур.

Для Дмитрия Григоренко это не выглядит как формальное увольнение. Пресс-секретарь премьера Борис Беляков заявил, что его просьба о переходе на другую работу была поддержана президентом и председателем правительства. Григоренко также представят к государственной награде. Куда именно он перейдёт, на момент публикации не сообщалось.

Дальше должны были последовать:

• рассмотрение кандидатур в Госдуме;
• выпуск соответствующих указов;
• новое распределение обязанностей между вице-премьерами;
• назначение куратора Минцифры и нацпроекта «Экономика данных».

Иными словами, кадровое решение уже объявлено, но его практические последствия ещё не определены.

Почему это важно для ИТ-рынка

Григоренко пришёл в правительство в 2020 году из ФНС, где работал заместителем Михаила Мишустина. Он курировал Минфин, Минцифры, ФНС, Казначейство, ФТС и ФАС, а всю цифровую повестку получил в 2024 году.

За время его работы изменились сразу несколько направлений.

Госуслуги. Только за 2025 год на портал вывели 36 федеральных «жизненных ситуаций», а 37 услуг перевели в онлайн или проактивный формат.

Защита от мошенников. Закон № 41-ФЗ и пилот платформы «Антифрод» должны связать банки, операторов связи и государственные органы. По данным правительства, за первые десять месяцев 2025 года интернет-мошенничества стало меньше на 10%.

Контроль ИТ-расходов. Ведомства не могут просто заложить деньги на цифровой проект и потратить их без дополнительных процедур. Расходы проходят через реестр ИТ-затрат, согласование с Минцифры и привязку к конкретному результату. Выполнение проектов отслеживается через 15 дашбордов.

По данным «Коммерсанта», за год исполнение ведомственных программ цифровой трансформации выросло с 59,4 до 89,8%. Для подрядчиков это означает простую вещь: на защите проекта важны не только техническое задание и сроки, но и измеримый эффект для государства.

Каким был подход Григоренко

На форуме «Цифровые решения» он говорил, что Россия переходит от импортозамещения к созданию собственных ИТ-продуктов: ИИ-моделей, картографических сервисов, антивирусов, браузеров и цифровых платформ.

Там же прозвучало одно из самых смелых его заявлений: маркетплейсы в будущем могут оказаться не нужны, если покупатель сможет найти любой товар прямо через поисковую строку, минуя платформу-посредника.

Эта позиция важна не столько как прогноз судьбы маркетплейсов, сколько как иллюстрация подхода Григоренко: государственная цифровизация должна быть не набором разрозненных ведомственных систем, а инфраструктурой, которая меняет привычные способы взаимодействия людей, бизнеса и государства.

Форум, который появился при Григоренко

При нём с нуля создали московский форум «Цифровые решения».

Распоряжение правительства № 2552-р от 17 сентября 2025 года предусматривает его ежегодное проведение. Координирует форум Минцифры, оргкомитет возглавил Григоренко, его заместителем стал министр цифрового развития Максут Шадаев. Финансирование обеспечивает АНО «Национальные приоритеты», а деловую программу ведёт АНО «Цифровая экономика».

Первый форум прошёл 12–15 ноября 2025 года в Национальном центре «Россия». Второй — 6–10 октября 2026 года на той же площадке. По данным пресс-службы мероприятия, он собрал около 20 тысяч участников, более 120 сессий и 700 спикеров. В рамках форума также прошёл Глобальный цифровой форум с делегатами из 110 стран.

Григоренко объяснял задачу площадки так: собрать на одной площадке ключевые направления цифровой трансформации, вынести отраслевые вопросы на общегосударственный уровень и показать результаты ИТ-сообществу и гражданам.

У отрасли теперь фактически две крупные ИТ-площадки в год:

• весенний ЦИПР в Нижнем Новгороде — с акцентом на промышленность;
• осенние «Цифровые решения» в Москве — с фокусом на госуслуги, платформы и экспорт.

Нет оснований считать московский форум проектом «против ЦИПР»: нижегородская площадка никуда не исчезла и в мае 2026 года прошла уже в 11-й раз. Скорее, у рынка сформировалось разделение по темам и сезонам.

Переживёт ли московский форум уход главного инициатора? Вероятно, да. Он закреплён распоряжением правительства и потому не должен зависеть от одного человека.

Что обсуждали на последнем форуме

Показательной стала пленарная сессия 7 октября — «Государство как цифровой сервис: где остановиться?». В ней участвовали Григоренко, заместитель главы администрации президента Максим Орешкин, глава Сбера Герман Греф, генеральный директор МТС Инесса Галактионова и сооснователь Positive Technologies Юрий Максимов.

Участники спорили о том, кто лучше понимает пользователя — бизнес или государство.

• Герман Греф говорил, что бизнес конкурирует за внимание и понимание клиента.
• Дмитрий Григоренко напомнил: «Люди и есть государство».
• Максим Орешкин сформулировал критерий так: лучше понимает тот, у кого больше данных.

Проблема была не в самих тезисах, а в том, что от спикеров такого уровня хотелось более прикладного разговора: какие технологии они уже используют, как внедряют ИИ, где сталкиваются с провалами и что можно применить в собственной организации уже на следующей неделе.

Самые практичные идеи прозвучали от Юрия Максимова. По его словам, ИИ постепенно позволит людям самостоятельно собирать продукты для работы со своими данными и общаться напрямую — без привычных платформ вроде такси или мессенджеров.

В этой логике у компании или ведомства могут появиться:

• собственный MCP-сервер для доступа к данным;
• ИИ-агент для выполнения рабочих задач;
• специализированный мессенджер или интерфейс, собранный за выходные с помощью вайбкодинга.

Это уже не выглядит фантастикой. Главный вопрос теперь не в том, появятся ли такие инструменты, а в том, насколько быстро организации научатся безопасно ими пользоваться.

Максимов отдельно говорил, что чрезмерные запреты могут сделать ИИ-агента бесполезным: если ограничить его списком «этого нельзя» без понятной системы правил и контекста, он начнёт ошибаться и хуже выполнять задачи.

Именно эта повестка — работа с собственными данными, агентами и прямыми интерфейсами — может оказаться для рынка важнее спора о том, кто лучше понимает пользователя: бизнес или государство.

Кто такая Ирина Окладникова

Ирина Окладникова — не новый человек в бюджетной и цифровой повестке.

Она родилась в 1984 году в Красноярске, окончила Красноярский государственный университет по специальности «Мировая экономика» и РАНХиГС по направлению «Юриспруденция».

С 2005 по 2012 год Окладникова работала в министерстве природных ресурсов Красноярского края, затем перешла в Минфин России. Она занималась промышленностью и бюджетной политикой в отраслях экономики, с 2020 года была заместителем министра, а с июня 2024 года — первым заместителем.

В её зоне ответственности находятся бюджетный процесс, подготовка федерального бюджета и система «Электронный бюджет». Среди курируемых направлений также есть бюджетная политика в сфере промышленности, АПК, цифровой экономики и связи.

То есть Окладникова хорошо знает цифровые проекты, но смотрит на них прежде всего с финансовой стороны.

В интервью CNews она описывала цифровизацию через три эффекта: скорость, снижение числа ошибок и более точное прогнозирование. Также Окладникова говорила, что расходы на «Электронный бюджет» уже окупились для государства в несколько раз. Сейчас Минфин развивает «Электронный бюджет 2.0» на платформе, не зависящей от импортных продуктов.

По данным «Ведомостей», при обсуждении расходов она проявила большую твёрдость, чем от неё изначально ожидали. Для ИТ-подрядчиков это может быть важнее самой должности: новый куратор способен изменить не цели цифровизации, а требования к обоснованию каждого проекта.

Что может измениться

Пока рано говорить о развороте государственной цифровой политики. Нацпроект «Экономика данных» рассчитан до 2030 года, реестр ИТ-расходов и дашборды уже работают, а запущенные проекты не исчезнут из-за смены одного руководителя.

Но несколько изменений вполне вероятны.

1. Больше внимания к эффекту.

На защите проекта всё чаще будут спрашивать не только, что именно нужно построить, но и сколько это даст государству, как измерить результат и когда затраты окупятся.

2. Более жёсткая финансовая проверка.

Если цифровое направление окажется ближе к блоку, связанному с финансами, проекты могут оценивать строже: по срокам, стоимости владения, эффекту для ведомства и возможности масштабирования.

3. Временная пауза.

Любая смена куратора требует нового согласования полномочий. Поэтому проекты, которые зависели от подписи или решения «наверху», могут задержаться на несколько недель.

Что учитывать ИТ-компаниям уже сейчас

Паниковать не из-за чего, но к возможной смене подхода лучше подготовиться заранее:

• в каждом коммерческом предложении для госзаказчика отдельно показывать эффект в цифрах;
• указывать, как этот эффект будет проверяться и когда проект может окупиться;
• не обещать точные сроки по задачам, зависящим от новых согласований;
• следить за тем, кому официально передадут кураторство Минцифры и нацпроекта «Экономика данных».

Главный вывод пока осторожный: государственная цифровизация вряд ли остановится, но требования к её измеримости могут стать жёстче. Для рынка это означает меньше разговоров о самой технологии и больше вопросов к тому, какую конкретную задачу она решает и что получает бюджет в ответ.